Стивен Кови
Когда мы с Сандрой оглядываемся на годы нашей семейной жизни, то приходим к выводу, что, в каком-то смысле, можно говорить о пятом человеческом даре — чувстве юмора. Его вполне можно было бы поставить в один ряд с самосознанием, воображением, совестью и свободной волей, но на самом деле это дар второго порядка, поскольку он возникает из сочетания первых четырёх.
Чтобы обрести чувство юмора, нужно самосознание — способность видеть иронию и парадокс в происходящем, умение восстановить правильную перспективу и напомнить себе о том, что действительно важно. Юмор питается творческим воображением — способностью соединять вещи необычным, новым и смешным способом. Подлинный юмор также основан на совести: он возвышает, а не скатывается в цинизм и насмешки над другими. Он требует и силы воли — осознанного выбора формировать в себе юмористическую установку, не быть реактивным и не быть перегруженным.
Хотя это дар второго порядка, он имеет огромное значение для создания тёплой, живой семейной культуры. В нашей семье, я бы сказал, именно смех был тем, что сохраняло здравомыслие, радость, единство, близость и притягательность нашей семейной культуры: рассказывание анекдотов, умение видеть смешное в жизни и простое веселье.
Помню, когда наш сын Стивен был ещё маленьким, мы зашли в молочную лавку, чтобы купить мороженое. Вдруг вбегает женщина, стремительно проносится мимо нас, хватает две бутылки молока и спешит к кассе. От резкого движения бутылки сталкиваются, разлетаются, и молоко с осколками разлетается по всему полу. В магазине наступает полная тишина. Все смотрят на неё — мокрую и смущённую. Никто не знал, что сказать.
И тут маленький Стивен громко говорит:
— Посмейтесь, леди! Ну же, посмейтесь!
Все, включая женщину, разразились смехом — ситуация обрела правильный масштаб. С тех пор, если кто-то из нас преувеличивал серьёзность мелочи, обязательно звучала фраза: «Посмейся!»
Мы даже научились смеяться над своей реактивностью. Однажды всей семьёй смотрели фильм про Тарзана и решили немного освоить «репертуар» обезьян. И теперь, когда кто-то из нас начинает вести себя чересчур эмоционально, мы разыгрываем сценку — кто-то начинает, и все подключаются. Мы чешем бока и кричим: «У-у! у-у! у-у! а-а! а-а! а-а!» Для нас это — сигнал: «Стоп! Между стимулом и реакцией уже нет пространства. Мы превратились в животных».
Смех — мощный способ снять напряжение. Он стимулирует выработку эндорфинов и других нейрохимических веществ, вызывающих чувство удовольствия и облегчения. Юмор также выступает сглаживающим фактором в отношениях между людьми. Он — и разрядка, и способ уравнивания, и нечто гораздо большее.
Чувство юмора говорит: «Да, мы сбились с курса — ну и что с того?» Оно возвращает правильную перспективу, помогает не переживать по пустякам. Благодаря ему мы осознаём, что, в сущности, всё — пустяки. Оно мешает нам относиться к себе слишком серьёзно, постоянно быть напряжёнными, требовательными, зажатыми, зацикленными на перфекционизме.
Юмор позволяет избежать двух крайностей: вины и перфекционизма с одной стороны и полной разболтанности и безответственности — с другой. Это третья альтернатива: не винить себя, не требовать идеала, но и не пускать всё на самотёк.
Как и всё, юмор может быть чрезмерным. Он способен превратиться в культуру сарказма, «остроумной жестокости», а также в легкомыслие, когда всё воспринимается несерьёзно.
Но подлинный юмор — это не легкомыслие, а лёгкость сердца. Это один из краеугольных камней хорошей семейной культуры. Люди, которые весёлые, доброжелательные, умеют рассказывать интересные истории и шутки — именно с такими хочется быть рядом. Это также ключ к проактивности, потому что юмор даёт позитивный, приподнятый, не реактивный способ справляться с повседневными взлётами и падениями.
Из книги «7 навыков высокоэффективных семей».